Tilbake til hovedsiden Sitemap

Salon
ТелеГид

Внутри Хибин

21.02.2006

Андрей Дроздов


Мое путешествие в один из хибинских рудников состоялось совершенно случайно. Дело было в ноябре 2005 года. Зачехлив горные лыжи и наспех покидав в рюкзак теплую одежду, мурманским ночным поездом я отправился в заповедное место Кольского полуострова - город Кировск - в поисках снега, адреналина и новых приключений.

Разместившись в теплом вагоне заполярного экспресса, весело и шумно под пивко и рыбку обсуждая новое снаряжение, дружная компания Русско-норвежского телемарк-клуба отправилась в сказочный край темных горных круч и глубоких ущелий. После полусуточной тряски в поезде мы стояли на железнодорожном вокзале города Апатиты. Быстро погрузив вещи в машину, шумно доехав до съемной квартиры и наспех покидав их там, мы отправились на поиски снега.

Ноябрь в этом году выдался теплым и бесснежным. На улице было сыро и противно. Падавший ночью снежок к утру превращался в мокрую кашу. Потратив несколько дней на безуспешные попытки найти работающие подъемники и дерзкие попытки кататься без них, мы приняли решение превратить поездку из спортивно-катальной в экскурсионно-познавательную. Не буду вдаваться в описание всех наших путешествий и походов, остановлюсь лишь на самом ярком приключении этой поездки - экскурсии по кировскому руднику. Постараюсь передать лишь самые захватывающие и интригующие моменты нашего похода. Сразу хочу извиниться за краткость изложения, возможные неточности и путаницу в используемых мною терминах. Как оказалась, горное дело - это целый мир, который имеет собственный язык и правила. Перед использованием того или иного специфического термина буду давать его определение из Большой советской энциклопедии. Надеюсь, это сделает повествование более ясным и понятным.

Встав рано, когда солнце еще не взошло и догадаться о том, что сейчас утро, можно было лишь взглянув на часы - так было темно за окном, я и мой друг Алекс отправились к руднику, где нас ждал ангел-хранитель путешествия по руднику - Дима.



Как и театр, рудник начинается с вешалки. Озираясь на замысловатые постройки, чавкая ногами в сырой снежной каше, мы двинулись по направлению к главному зданию рудника, чтоб не только внутренне, но и внешне стать похожими на настоящих горняков. По пути нам встретилось несколько суровых шахтеров, благодаря которым мы получили первое понимание того, как мы должны выглядеть в штольне. В раздевалке Дима помог нам выбрать сапоги подходящего размера, шахтерскую куртку и штаны. Настоящим откровением для меня стали портянки. Оказалось, что повязать эту проклятую тряпку - целое искусство! К моему удивлению, Алекс повязал портянки с невероятной ловкостью. Мне же пришлось прибегнуть к помощи Димы.
- Ох, уж эта моооосква! - иронически приговаривал он, наблюдая за мной. Москвичей в Кировске почему-то называют "мооооосквой" с протяжной первой "о".
- Говорят же тебе, вот этот конец вниз, а этот наверх! - объяснял он мне.
- Да не сюда же! - с досадой в голосе вспылил он.
- Дим, ну ты же на правой ноге объяснял, а я на левую завязываю: - пытался было возразить я.
В итоге он повязал мне портянки, помог подогнать каску по размеру головы, и мы отправились в гараж знакомиться с техникой, работающей в штольнях.



Еще у ворот гаража я был поражен увиденным. Гараж напоминал космопорт из голливудского высокобюджетного фантастического боевика. Техника, находившаяся внутри, поражала своими футуристическими формами и гигантскими размерами. Всевозможные экскаваторы, буровые машины, отбойники и просто перевозчики - результат эволюции инженерной мысли, прошедшей от самоката до космического челнока. Даже мимолетный взгляд позволял оценить всю мощь и гибкость этих агрегатов. Огромные колеса, стальные решетки, хищно прищуренные фары, аскетизм кабин, сантиметры стальной обшивки, под которыми скрыты электрические двигатели, огромный запас прочности всех механизмов и деталей. Сложите все эти составляющие и сможете представить, на что похожа техника, действующая на руднике. Выслушав комментарии Димы о назначении некоторых машин, мы отправились к стволу.



Ствол - это вертикальная горная выработка, имеющая выход на поверхность. Назначение ствола - отвод отработанного воздуха, подъема шахтеров и руды из шахты. С улицы ствол не с чем другим не спутаешь - это самая высокая постройка на руднике в виде четырехугольного столба. Оказавшись внутри, мы направились к его центральной части - лифтовой шахте. Все очень строго и лаконично: турникеты, диспетчер в дежурной рубке, чем-то очень напоминающей дежурного в будке у эскалатора московского метро, предупреждающие знаки и плакаты советских времен, катушки с промасленными тросами и рельсовая тележка в углу. Выяснив у диспетчера, что лифт нам придется ждать еще по меньшой мере минут двадцать, мы приняли решение отправиться к порталу штольни.



Штольня - горизонтальная выработка, имеющая выход на земную поверхность (портал) и предназначенная для обслуживания горных работ. Портал - головная часть штольни, которая придает архитектурное оформление входу и служит для обеспечения устойчивости лобового и боковых откосов.



Стоя у портала и вглядываясь в черную даль штольни, я некоторое время колебался в своем намерении идти дальше. Наконец решившись, я включил фонарь и вошел в штольню вслед за Димой. Шагая за ним по деревянному настилу вдоль рельсов, я с интересом разглядывал окружающий меня туннель. Стены были укреплены бетоном, что придавало им прочности и защищало штольню от горных вод. Вдоль стен, как лианы, вилось множество проводов разного диаметра и степени изношенности. Сверху были натянуты контактные провода под напряжением в несколько тысяч вольт. На рельсах стояли вагонетки для перевозки руды, похожие на корыта, метра три в длину и полтора в высоту, с прямыми боками и маленькими колесиками. На стенах было множество указателей и предупреждающих знаков: нанесенные краской номера штолен и каких-то непонятных чисел, знаки "проход запрещен", "двигаться с особой осторожностью" и т.п. Дышать было легко, воздух был свежим и чистым: его подача с поверхности осуществлялась непрерывно. Множество ответвлений, перекрестков, ниш и тупиков в штольне не оставляли шансов запомнить пройденный путь, поэтому я очень быстро бросил попытки составить в голове план нашего маршрута и стал держаться Димы, постоянно наблюдая за ним краем глаза.



Мы продолжали двигаться вглубь горы. Все отчетливей был слышен циклично повторяющийся, гулкий, раскатистый грохот.
- Взрывная отбойка? - деловито кинул я Диме случайно услышанную и понравившеюся мне в раздевалке фразу. Только в конце нашего похода я узнал, что она означает отделение руды от массива с помощью зарядов, при этом весь город перетряхивает будто при землетрясении.
- Сам увидишь, - коротко ответил он.



Двигаясь по ортам (горизонтальным подземным горным выработкам) и восстающим (вертикальным или наклонным горным выработкам) все глубже и глубже к сердцу горы, мы спустя примерно час подошли к источнику заинтересовавшего меня грохота - рудоспуску. Рудоспуск - вертикальная или наклонная горная выработка, предназначенная для доставки руды под действием собственного веса. В нижней части оборудуется люковое устройство для погрузки руды в откаточные сосуды (в нашем случае - вагонетки).



Осмотрев люковое устройство, мы отошли немного в сторону, и Дима дал команду шахтеру открыть люк. Освещение в туннеле на несколько секунд погасло, стены и своды мелко задрожали, и спустя пару секунд сверху с оглушающем грохотом и столбами пыли посыпалась руда, заполняя установленную под люком вагонетку. За считанные секунды она была наполнена до краев, и шахтер поспешил дернуть рубильник, закрывающий люк. Попрощавшись с нами, он отправился в головную часть состава устанавливать следующую вагонетку, а мы, проводив его взглядом, отправились горизонтом (совокупность горных выработок, расположенных на одном уровне и предназначенных для ведения горных работ) выше к самому важному звену в цепи добычи руды - забою. Забой - рабочее место при разработке полезных ископаемых: в шахтах и рудниках - поверхность, ограничивающая горную выработку и перемещающаяся в результате горных работ.



Оказавшись в забое, мы отчетливо поняли, что находимся в недрах огромной горы. Из всех участков штольни, в которых мы успели побывать, этот оказался самым диким, холодным и опасным. Повсюду были видны следы свежих сколов горной породы, стены и своды еще не успели укрепить бетоном, тускло светили редкие фонари, вместо деревянного настила - огромные грязные лужи. Спотыкаясь на каждом шагу, мы медленно брели вперед по туннелю. Неожиданно Дима дал команду остановиться. Спустя минуту сбоку от туннеля, по которому мы шли, стал нарастать оглушительный, механический шум. Спустя несколько секунд справа от нас, из горного отвода, разрывая мощными фарами тьму подземелья и визжа огромными колесами по обломкам мелко накрошенной руды, ревя мощным двигателем и грохоча полным ковшом горной руды, покрытый грязью, но все еще с местами проступающей кислотно-красной краской, словно из преисподней, вырвался экскаватор. Остановившись на месте и словно оценивая нас, он немного приподнял зубчатый ковш, похожий на клыкастую челюсть исполинского динозавра, резко повернул ведущие колеса и, рванув с места, покатил в сторону основания рудоспуска разгружать очередную порцию руды. Побродив еще некоторое время по забою, словно по диким джунглям юрского периода, мы отправились в подземный учебный полигон рудника.



Учебный полигон представлял собой просторный зал с высокими потолком, укрепленным металлическими балками, полученный путем объединения отработанных горизонтов рудника. Вдоль стен тянулись подсобные помещения и учебные забои. Повсюду техника разнообразного размера и назначения, на стенах - учебные стенды, плакаты первой медицинской помощи со специфическими заголовками: "Электротравмы", "Техника реанимации", "Остановка кровотечения" и т.п. По центру зала из конца в конец было проложено несколько рельсовых путей, предназначенных для демонстрации работы техники рудника.



Оказавшись на учебном полигоне, мы живо принялись осматривать и обсуждать стоявшую там технику. В это время Дима отправился договариваться со знакомым горняком о демонстрации буровой машины в действии. Оставшись одни, без "няньки", мы с Алексом ринулись на поиски сувениров. Я с детским восторгом в глазах бегал по полигону, фотографируя на свой "цифровик" так мне понравившуюся с самого начала футуристическую технику рудника. Алекс в это время, вооружившись найденным на стеллажах молотком, принялся ковыряться в руде в надежде найти камешки, которые можно было бы записать в разряд сувениров. Спустя полчаса вернулся Дима со своим знакомым, и мы все вместе отправились к учебному забою.



В начале демонстрации мы осмотрели бур со всех сторон. Внешне буровая машина была похожа на огромного краба, вытянувшего свои клешни на пару метров вперед. Длина буровых сверл примерно на метр превосходила длину кузова, и эта непропорциональность придавала ей еще большее сходство с крабом. Устройство пневматической буровой машины крайне просто: открытая кабина с рычагами управления и два буровых сверла. Эти две части связаны между собой множеством шлангов и проводов. Шланги предназначены для подачи воздуха, провода - для подачи электричества. Как я уже упоминал, вся техника в руднике работает на электрических двигателях. Закончив осматривать машину, мы отошли в сторону, и Димин знакомый, включив двигатель, приступил к демонстрации. Спустя несколько минут краб-агрегат вздрогнул, словно почувствовав добычу, и пошевелил клешнями-бурами. Под давлением подаваемого по ним воздуха ожили шланги, вспыхнули хищные фары, оглушительно зарокотали пневматические форсунки, выбрасывая клубы отработанного воздуха, поднимающего столбы пыли. С бешеной скоростью завертелись сверла. Вибрация машины усиливалась - гигантский краб приготовился вонзить свои клешни в твердую горную породу.



Послушно выполняя команды, получаемые от рычагов управления, буровые сверла разошлись в стороны, немного приподнялись и с визгом врезались в своды забоя. Войдя как нож в масло, сверла, поднимая столбы дыма и снопы искр, кровожадно разрывали горную породу. Говорить было невозможно: пыльная крошка и адский грохот начисто исключали эту возможность. Поэтому я просто стоял и с восторгом наблюдал, как гигантский краб кровожадно разбирается со своей жертвой. Насытившись, краб опустил клешни, сверла остановили свое бешеное вращение, грохот стих, фары устало погасли, двигатель остановился, недовольно фыркнув на прощание. Машина замерла до следующей демонстрации. Горячо обсудив увиденное с подошедшим к нам Диминым знакомым, мы попрощались с ним и отправились в следующий учебный забой, где нам представилась возможность ощутить себя настоящими шахтерами.



После всех увиденных монстрообразных машин рудника мы оказались в мире ручной вспомогательной техники шахтера. Мрачный забой со стоящими вдоль стен ручными отбойниками и клетью, подвешенной цепями к стальным балкам под потолком, напоминал пещеру гигантского минотавра с боевыми дубинами вдоль стен и пыточной камерой, вздернутой к потолку. Прочитав краткую лекцию о ручных орудиях шахтера, Дима предложил нам побывать в шкуре горняка-проходчика, вгрызающегося в гору с восьмидесятикилограммовым отбойником в руках. Поднять его оказался крайне не простой задачей. Помимо слонового веса, орудие по всей длине было покрыто смазочным маслом и имело непропорциональное распределение массы, из-за чего поднять его в горизонтальное положение оказалось непростой задачей. Закинув ствол отбойника на решетку, прислоненную к стене, Алекс смог это сделать, и даже несколько минут удерживал чудовищное орудие горизонтально, как оно и полагается. Я не решился повторить подвиг Алекса - лишь слегка оторвав отбойник от земли и при помощи Димы запечатлев сей подвиг на фотоаппарат, опустил адское орудие на место. Посидев для полноты картины в клети, мы, чумазые и уставшие, отправились пить чай.



Переместившись в теплую подсобку-кабинет, умывшись и рассевшись на деревянных скамейках вместе с обедающими горняками, мы перенеслись в мир шахтерских историй и баек. За правдивость одних историй мне сложно ручаться, тогда как другие казались совершенно правдоподобными. За душистым чаем и сочными бутербродами время пролетело незаметно. К сожалению, все хорошее рано или поздно заканчивается. Спустя полтора часа настало время прощаться с горняками и рудником и отправляться в обратный путь.



Устало шаркая сапогами по сырому досочному настилу, мы поплелись вслед за Димой. Уже через час мы стояли у портала, щурясь и прикрывая глаза руками. После полумрака подземных штолен дневной свет казался слишком резким и больно резал глаза. Уже рассвело, солнце так и не показалось из-за гор и потому все вокруг было словно залито молоком: белое хмурое небо, выпавший с утра снег под ногами. На белом каменном полотне горных вершин повсюду выступали голые, бесснежные горные глыбы. Унылый, серо-молочный пейзаж довершали серые административные здания и хозяйственные постройки рудника. Привыкнув к дневному свету, мы отправились мыться и переодеваться, по дороге озираясь на хмурые, неприветливые горные кручи.




Потом была жаркая шахтерская баня, теплый чай, холодное пиво и соленые огурчики. Распарившись в бане и изрядно набравшись пива, мы отправились восвояси.

В заключение хочу поблагодарить всех тех людей, благодаря которым состоялось это незабываемое путешествие внутрь Хибин: Майкла - за то, что уговорил меня на поездку в Кировск, Митяя - за организацию экскурсии, Диму - нашего ангела-хранителя - за познавательные рассказы и насыщенную программу, Алекса - за верную компанию, а также всех горняков, с которыми мы познакомились на руднике. Удачи вам, ребята! Слышать со слов о нелегком труде шахтера и увидеть это воочию - совершенно разные вещи.